Почему новое знакомство поглотило васю

Журнальный зал: Сибирские огни, №8 - Александр КРАМЕР - Люди и странности

Рассказ, про цыгана Васю написан уже в Америке,в начале двадцать первого века. . Это зрелище заворожило меня, целиком поглотило, но: тут я услышала за на это новое знакомство меня: обрек непревозмогаемый интерес к скатам. . Незадолго до знакомства со мной, Вася, оглядевшись, обратил. Новое знакомство целиком поглотило Васю потому, что в дружбе с Валеком и Марусей он нашёл настоящих и верных друзей, которые могли его. В дружбе с Валеком и Марусей Вася нашёл настоящих, верных и преданных друзей, которые понимали его. И он понимал если бросит.

Пастух думал потом отвести стадо на шикарный луг. Овцы то этого не знали и никто Пастуха об этом не. И вот стадо встало на развилке, от которой отходило всего две дороги, налево и направо. Здесь Овцы вспомнили про всё что придумали в загоне, найдя это законным и правильным.

Объявили голосование по этическим соображениям. Так они голосовали, спорили, то принимая, то отрицая результаты выборов. Длилось это ещё четыре часа, меньше шли. Пастух снова решил вразумить Овец. Объяснял, даже принимал участие в выборах.

И только пёс не давал Овцам разбежаться. Был тогда день воскресенье, Пастуху в понедельник нужно было ехать в город. Овцы это не приняли этого к рассмотрению, проявив верх эгоизма. Сперва Пастух объяснял почему надо сперва налево а потом направо. Справа было много сочной травы, но воды почти небыло. Разозлившись пастух стал стигать Овец и Баранов, не щадя сил.

Но Овцы по-прежнему не хотели ничего слушать и понимать, тем более подчиняться. Пастух отошел покурить, а Овцы ещё сильнее продолжили спор. Тогда-то Пастух и задумал страшное, для Овец. Помолившись всем святым, он взял в руки кинжал, который передавался в его роду по наследству, красивый и надёжный кинжал. Здесь пёс ему снова помог, он сделал всё чтоб ни одна Овца не убежала от гнева Пастуха. Три дня и три ночи Пастух вырезал своё стадо, под чистую. Кривых, больных, здоровых и красивых.

Больших и малых, старых и молодых. Пока Овечий голос до последнего не стих. Так остался Пастух один со своим псом, который чуть было не сдох от переедания, но пастух его спас, как пёс не раз спасал его и стадо от волков. Уставший, почти без сил, по шею в крови, он всё равно пошел налево, теперь уже чтобы умыться и помолиться. Пришел он к горной реке, искупавшись, искупав и помыв пса, отдохнул, поразмыслил. Пастух встал на колени и вознёс свои руки к небесам, прокричав: Дай мне Боже безмолвное стадо, прошу, молю тебя о Боже".

Так и произошло как Пастух и просил Лишь только одно делает человека человеком: Это осознание своей Человечности!!! Мария 13 июня в Зло росла, свирепо, наступило лето. В окружности она была четыре метра. Она корнями уходила в глубь истоков древних. Ботва виднелась над землёю. Две остальных скрывала тишь, якобы покоя.

И вот решили леса звери, репой завестись и заодно себя проверить. Дошли до репы, оглядев её, её им непонятно как удалось измерить.

Само собой в это трудно не поверить. Кто меру выдвигал хвоста, то была Лиса, а кто количеством клыков её измерил, то была Акула.

Кто чистотой, кто белизной, кто чем, кто как, да всё не. Разбили тему по первой вначале так: Здесь и нашелся первый, малец-с палец, им оказался Заяц. И Заяц приступил, так как Осёл его учил. Хвостом вокруг неё помашет, ушами хлопает, все кричат "Не так, же". Так пытался Заяц дважды. В кусты ему пришлось вернуться, дружно все смеялись, но сами с репой на один остались.

чпеообс мйфетбфхтб --[ рТПЪБ ]-- нЕМЕОФШЕЧ ч. йЕТПЗМЙЖЩ уЙИПФЬ-бМЙОС

Пыжились, старались, но так с ничем да и убрались. Лиса влюбилась, Змея крутилась. Олень, Козёл, Баран рогов лишились. Медведь орал, как только может, что есть мочи. Волк рассуждал и думал, лес или репа, "Что ж ему дороже? Лев в стороне лежал, курил, по новой тему закрутил: Медведь, Лиса и Заяц. Всего было команд, все были рады. По командному взялись, да так и бились. Все как могли мостились. Ещё сильней от пота все промокли. Тут прилетел Петух, сказав: Все дружно взялись, были рады, потирая морды, крылья, плавники и лапы.

Деревенские наряды с налетом современности — пиджак на потертом свитере настоящий писк моды. Безвкусные рубашки с ужасной цветовой гаммой и тусклым окрасом. Псевдокожанные ботинки с джинсами… Смотреть на стены я вообще боялся. Они должны были рассыпаться от скольжения моего взгляда по ним! Потолок, к моему удивлению, состоял из унылых офисных фальшпанелей, за которыми, наверняка, можно было обнаружить несколько дохлых крыс. Я мог дальше находить, что мне не нравилось в этом заведении, но от дальнейшего осмотра меня прервали два знакомых голоса уже примерно с минуту репродуцирующих Цоя.

Подняв голову, я не поверил своим глазам. Две девушки на сцене рядом с шестом, ранее мною не замеченным, были мне знакомы не понаслышке. Это были мои казанские соседки — близнецы, которых я давно уже не. По слухам, они уехали в Москву на учёбу и заработки своими талантами. Родители назвали близняшек Вика и Вероника, не особенно заморачиваясь по поводу имён. Ожидание, что дети будут чрезвычайно близкими друзьями, подтвердилось.

Даже в ВК у них одна страница на двоих, что мне кажется странным, но раз аккаунт до сих пор активен, значит они всё такие же близкие подруги. Мужчины вокруг пускали слюни и молчали в тряпочку, причем во время прошлой песни позволяли себе общаться друг с другом. Но на меня не работало их очарование. Моё знакомство с ними произошло в детстве, во дворе, когда мальчики с девочками еще играли.

Капризные, неприятные, не блещущие интеллектом… Они всегда ассоциировались с деревней, в самом плохом значении слова. Казалось, таким место только на сеновале, да у колыбели рядом с печью. И теперь эти близнецы выступают для множества провинциальных жителей, не сующих носа дальше собственной деревни.

Они словно на своём месте. Я тут же задумался: Бесполезный диплом, низкооплачиваемая работа. Те самые люди, окутанные деревенским шиком, добились в жизни гораздо больше меня и, возможно, этот самый пиджак на свитере осознанный выбор нелепости в угоду нонконформизму?

Не хотелось в это верить. Уверенность посетителей лишь подчеркивала мои сомнения во. В очертаниях реальности, объективности собственных мыслей, искренности перед.

Спонтанная рефлексия и попытки переосмыслить себя настоящий яд для бездельников без жизненной цели. Я смог с ней справиться, лишь переключив всё внимание на сцену. Девушки заметили меня, по крайней мере, одна из них смотрела мне в глаза во время своего перформанса.

Вижу, вы тут устроились. Зрители вас обожают, — неожиданно дружелюбно для себя завел я разговор. Девочки улыбнулись и Вика, более худая, чем сестра, ответила: Здесь комфортнее чем, в Москве, где мы раньше работали. Крайне неожиданно было встретить вас. Потому что близняшки, хлопнув дверью, отправились покорять Москву, полностью уверенные в своих талантах.

Как и тысячам самоуверенных юнцов, сбежавших из родительского гнезда под оскорбления и проклятья, Москва посрезала всем крылья воодушевления и те попадали камнями по окрестным городам.

После моего вопроса Вероника вдруг оскотинилась и съязвила: Почему мы переехали на помойку! Он тоже выступал вместе с нами в некоторых заведениях, пока не украл у какого-то влиятельного бизнесмена это самое кольцо для Вики. После этого почему-то нас никто не звал работать.

НОВОЕ ЗНАКОМСТВО - общий расклад таро

Ни в одно чертово заведение! Некоторые действительно могут такое устроить… Во время этой злобной речи, полной укора, плотная и отлично подчеркнутая грудь Вероники то и дело привлекала моё внимание, и я с трудом отводил взгляд от глубокого декольте, раскинувшегося как деревенские пашни в осень, по которым хочется резвиться с грудной клеткой полной крика, полностью отдавая себя единению с природой.

Какие волосы, цвета солнечных лучей, цвета истлевшей заячьей шкурки, цвета пшеничного золота обвевали это декольте! Падая в каждый стог сена, проваливаться в невероятную бальзамическую дрему о мимолетном касании этих волшебных волос всем своим существом.

В тот момент я был готов быть даже кусочком перхоти с её головы, только бы побыть в несравненном лесу из её локонов вместо древесной породы и вдоволь надышавшись естественным ароматом женщины, провалиться на эти груди да с почетом утонуть под крики других жителей этой небольшой волосополосы!

Или стесняетесь её нового мужа? Героически, сдерживая поток милостей, Вика молча сидела и ждала, что я продолжу, но я засмотрелся на неё. Детская непосредственность и наивность в каждом движении длинных ресничек гипнотизировала как жаба из футурамы.

Невольно мне вдруг захотелось, чтобы она оказалась той самой гипножабой и вместе с ней отправиться в путь по России — изменить менталитет простых людей, сложных людей, каждого деревенского дурачка, уверенного в непоколебимости собственной веры в текущую власть.

Осыпать кметов беспечными идеалами, которыми была полна Вика в свои двадцать с небольшим лет. Любовь, взгляд на жизнь, героически отбросить амбиции и стать любовью всей жизни одиозного обывателя с неряшливым мозгом — всё это казалось естественным для неё, что потрясало меня и давало надежду на упоение собственными желаниями по обладанию пашней её сестры.

Вероника вдруг тряхнула грудью и, скрестив под ней руки, сказала: На свадьбе Вики нагулялись. Мне здесь делать нечего" И ушел.

Блог парня Вася Ювелирный Ювелирный, Ростов-на-Дону, 38 лет

Высокий, худой, носатый и кадыкастый. Карась был бездонной бочкой насчет выпить и пожрать и неутомимым весельчаком. В посиневшие губы, бля! Всех слов он не знал, а откуда эти строчки залетели в его дырявую башку, я так и не поняла.

Я, при первом знакомстве тоже насмешила его: Зато, работая, он матерился злобно и безостановочно. И без конца у него пересыхало горло и сосало под ложечкой Вот во время очередного сеанса его мата мы с Васей и устроились на травке за гаражами погреться на солнышке - всё равно оставить Карася наедине с машиной было нельзя - он бы тот час бросил работу, сам улегся бы на травку и поднялся бы только к нашему возвращению.

Если вас поглотила работа

Это уже было проверено. Я лежала закинув руки за голову, солнце било мне прямо в закрытые глаза, пиво и тепло совсем разморили меня, а Вася опершись на локоть задумчиво и мечтательно говорил: Большой конный завод держит Вот так я узнала о том, что есть у Васи ещё один особый интерес ко мне - то есть дружбе нашей конца и края не видно, даже несмотря на то, что на прилавках внезапно появилась тушь для ресниц, резиновая пыль перестала приносить доход, а Миша наотрез отказался в сотрудничестве по изготовлению японских платков.

Совсем недавно Вася явился к нам утром воскресного дня, вытащил из кармана шелковую, нежную, тонко расписанную косынку, деловито расстелил её на столе перед Мишей. По всей стране пойдут. И вот что интересно: Конечно, нелегально цыгане переходили границу, уходили в Румынию, в Венгрию, их ловили, они откупались, возвращались, знали лазейки - Вася сам сказал мне, когда я спросила, как же он намерен перевезти за рубеж свои сокровища: Как, тебе не надо знать, но цыганки всё перенесут и там всё мне вернут.

И по его расчетам именно я должна была подыскать ему невесту. Но может быть и. Не так давно Миша получил сертификаты в качестве гонорара за переизданную в Японии книжку с его иллюстрациями, и, когда я сказала Васе, что хочу купить что-нибудь в "Березке", он предложил: Но чувствовалось, что для Васи она была только чуть больше, чем я для его сестры - он всё смотрел как-то поверх её белокурой головки, был с ней строг, я даже подумала, что очень может быть, что, если бы не японские косыночки, не мохер, ни финские шмотки - вряд ли она была бы ему нужна.

И оказалась, в общем-то права. Любовь бескорыстную, безоглядную должно быть выбили из Васи навсегда. И теперь ему нужна была еврейская девочка, которая вывезла бы его на прямую дорогу к цыганскому королю. Я была на десять лет старше Васи - недаром меня так пробрал его хитроумный комплемент при первой встрече - все мои знакомые давно переженились и вообще никаких безхозных еврейских девиц среди них не.

Тощей, кривоногой, носатой, с огромным лбом, но с прекрасными прозрачными очами. Она была зверски умна, прочла все книги на свете, знала два языка, немецкий и английский, была чрезвычайно подвижна и предприимчива - не в смысле резиновой пыли, а в области захвата и пленения начинающих поэтов.

Так что вполне безхозной в данный конкретный момент, её тоже нельзя было считать - очередной стихотворец совсем недавно подпал под чары её внимательных серых глаз, её как губка, с голоса, впитывающей в себя памяти на стихи и умных речей. Но связи её обычно оказывались недолговременными и покинутая очередным гением, она буйно страдала и грозилась покинуть навсегда родную землю со всей её поэзией вместе взятой.

Однако на отъезд требовались деньги, а денег у неё никогда не было - крошечной зарплаты библиотекаря, едва хватало на те бутылки сухаря, под которые поэты особенно охотно начинали читать свои вирши.

Мне всё время казалось, что лоб её становиться всё больше и больше, что его как водянкой распирает забитыми в голову стихами, и я подумала, что может быть ей действительно стоит изменить свою судьбу, укатить в страну, где, говорят, большой дефицит женщин и никого не удивишь большим носом. И я познакомила её с Васей. Как раз накануне моего отъезда в Калинин. То есть в город Тверь. Уже была глубокая осень, а редакция молодежного журнала не израсходовала большую часть денег, отпущенных на командировки, и мне предложили написать очерк о мелиораторах нечерноземной полосы.

Я любила ездить, соглашалась отправиться куда угодно, лишь бы ещё раз взглянуть на мир промытым новизной глазом, лишь бы ещё раз ёкнуло от разлива беспредельной тоски сердце и захватило бы дух от пронесшейся за окном красоты. Сама по себе цель поездки меня не волновала - я всегда утешала себя "неоспоримостью вырытой ямы" - вырыта и можно не сомневаться, что усилия для этого потребовались героические - так уж была устроена вся наша жизнь, что даже покупка сосисок требовала героических усилий, не то, что бы вырыть канаву и в неё положить керамические трубки - вот о них об этих усилиях, о людях преодолевших все трудности и пищи, и всё будет правдой.

И с людьми я знакомиться любила, любила новые доселе неиспытанные, ощущения. Помню, в Ухте, где строили газопровод Ухта-Нарьян-Мар - никто из редакционных работников не захотел туда ехать - я шла по тайге, по колено проваливаясь в снег, а откуда-то доносился крик: И в очерке я обошлась без этого чего-то из ладно скроенной пьесы, но в памяти сверкает снежной белизной тот день, хрустит под ногами искрящейся наст и взрывает таежную тишь внезапно звонкое имя От командировки в нечерноземную полосу осталось странное ощущение: Один был безусловно Тверью: Храм, бульвар, печальные купеческие дома, махнувшие рукой на облетевшую лепнину - всё это было Тверью.

Гостиница-мастодонт, в которой я проживала, здание обкома-горкома, редакция местной газеты, голые прилавки магазинов, столовки - это всё безусловно Калинин.

И граждане серолицие, в неразличаемых серых одеждах - тоже Калинин. Встретивший меня в вестибюле обкома комсомола, где мне полагалось отметить командировку, невысокий, белобрысый паренек, дружелюбно протянул руку: Он хлопнул меня по плечу: Сейчас командировку отметим и я тебя в гостиницу определю. Я тебя провожу сам до гостиницы. Макеев беспокоит, из Обкома комсомола! Тут у нас товарищ прибыл из Ленинграда Да по обкомовской брони - бодро орал в трубку, перекрывая гул голосов в набитой людьми комнате орготдела.

Сейчас, тут не разборчиво. Тебя как по батьке? И перешел на "вы" со мной: Гостиница была огромной и что странно - полупустой. И без брони можно было получить номер. И в гостинице, и на улицах, и в тех учреждениях, где мне приходилась бывать, и в редакции газет меня настигало странное ощущение единообразия лиц - абсолютное этническое единообразие - евреев не было даже в аптеках, по которым я бегала, простудившись.